Таким образом, без приведения в законодательстве Казахстана понятий «фактическое задержание», «момент задержания», «момент составления протокола», «задержанный», «лицо, подозреваемое в совершении преступления», «задержанный подозреваемый», «подозреваемый» в согласование между собой, нельзя говорить о гарантиях лиц, лишенных свободы, в смысле статей 9 и 14 Международного пакта о гражданских и политических правах.
Для обеспечения гарантий защиты от пыток, права подозреваемых, предусмотренные статьей 68 УПК РК, при условии приведения их в полное соответствие с признанными международными стандартами[166], должны распространяться в равной степени на лиц, подвергнутых задержанию по подозрению в совершении преступления с момента их фактического задержания.
Полномочия органов, производящих задержание, с точки зрения гарантий защиты от пыток
Для того чтобы понять, насколько достаточны все же гарантии защиты, предлагаемые казахстанским законодательством, чтобы уберечь лиц, лишаемых или лишенных свободы, от пыток, сравним вышеперечисленные права лиц, подвергаемых задержанию, с правами и полномочиями лиц, его производящих.
1.1.1. Оперативно-розыскная деятельность
Как правило, незаконные посягательств органов, уполномоченных производить задержание, и их сотрудников, на достоинство и личную неприкосновенность подозреваемых, возникают в условиях проведения оперативно-розыскных мероприятий. В Казахстане оперативно-розыскную деятельность могут осуществлять строго определенные органы, среди которых: органы внутренних дел, органы национальной безопасности, органы финансовой полиции. В этих органах распоряжением руководителя создаются соответствующие службы, подразделения, занятые оперативно-розыскной деятельностью. Согласно пункту 1 статьи 22 Закона Республики Казахстан «Об оперативно-розыскной деятельности»[167], «сотрудники органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, при исполнении служебных обязанностей являются представителями власти» (курсив наш. - Т.Ч.). Неповиновение сотруднику/сотрудникам органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, может быть расценено как повод для применения специальных средств, силы или огнестрельного оружия[168]. Только лица, «прямо уполномоченные на то законом»[169], могут вмешиваться в законные действия сотрудников и органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность. Это - руководители органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, вышестоящие ведомственные органы и органы прокуратуры в рамках своих надзорных полномочий.
Оперативно-розыскные мероприятия могут проводиться как в интересах уголовного процесса - для подготовки и участия в следственных и судебных действиях, - так и для выполнения «других задач», определяемых Законом «Об оперативно-розыскной деятельности».
Оперативно-розыскные мероприятия, в ходе осуществления которых может быть нанесен урон достоинству и личной неприкосновенности человека, согласно Закону «Об оперативно-розыскной деятельности», включают: опрос; преследование и задержание лица, готовящего, совершающего или совершившего преступление; личный досмотр задержанных лиц, осмотр и изъятие, находящихся у них вещей и документов, могущих относиться к преступной деятельности; захват вооруженных преступников.
Круг лиц, в отношении которых проводятся оперативно-розыскные мероприятия, в отличие от круга лиц, участников уголовного процесса, неопределенно широк. В него, кроме очевидных участников уголовного процесса - «подозреваемых», «обвиняемых», «подсудимых», - чьи права и обязанности регулируются уголовно-процессуальным законодательством, входят также иные лица, чей процессуальный статус не определен: «опрашиваемое лицо», «искомое лицо», «изучаемое лицо», «конкретное лицо», «проверяемое лицо», «лица, скрывшиеся от следствия, дознания или суда, уклоняющиеся от уголовной ответственности», «лицо, готовящее, совершающее или совершившее преступление», «задержанное лицо», и «вооруженные преступники». Видимо, следует полагать, что на лиц, в отношении которых проводятся оперативно-розыскные мероприятия, но которые, при этом, не являются участниками уголовного процесса, распространяются права, присущие свободным лицам. Но являются ли такие лица по-настоящему свободными? «Опрос», «задержание», «личный досмотр», «захват» - такие действия предполагают, как минимум, зависимость лица, по отношении к которому они применяются, от лиц эти действия производящих, а, согласно международным стандартам, являются фактическим лишением человека - объекта этих мероприятий - свободы. Так, согласно, Принципам ООН о защите всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме[170], «задержание лица по подозрению в совершении какого-либо правонарушения или по решению какого-либо органа» (курсив наш. - Т.Ч.) считается «арестом», а «лицо, лишенное личной свободы не в результате осуждения за совершение правонарушения» - «задержанным лицом».
Таким образом, на лиц без определенного процессуального статуса, в отношении которых проводятся оперативно-розыскные мероприятия, посягающие на неприкосновенность их достоинства и личности, такие как: опрос, задержание, личный досмотр, захват, должны распространяться права участника уголовного процесса, гарантирующие защиту от пыток, а особенно: право на уведомление третьих лиц о задержании или месте удержания, право на медицинскую помощь и право на защиту, включая право знать об основаниях своего задержания. Сейчас лицо, в отношении которого проводятся оперативно-розыскные мероприятия, вправе узнать о «сведениях, послуживших основанием для его проверки и о характере имеющейся в отношении него информации»[171] (в допустимых законом пределах), только если не будет доказана его «виновность в подготовке или совершении преступления»[172] (курсив наш. - Т.Ч.), то есть post-factum. При этом, учитывая, что, виновность может быть признана только судом, получается, что лицо, ставшее объектом уголовного преследования в результате проведенных в отношении него оперативно-розыскных мероприятий, сможет узнать, а значить опротестовать, сведения, послужившие основанием для осуществления оперативно-розыскных мероприятий против себя, не ранее, чем в суде, и то при условии, что суд его оправдает. Этим нарушается право на защиту и принцип равенства сторон, и риск быть подвергнутым пыткам в таких условиях повышается.
Также, согласно Закону «Об оперативно-розыскной деятельности», такие оперативно-розыскные мероприятия как опрос, задержание, захват, личный досмотр, относятся к «общим»[173] мероприятиями и не требуют, в отличие от «специальных», обязательного санкционирования прокурора, а личный досмотр «в ходе осуществления антитеррористической операции» может производиться даже без участия понятых[174].
Кроме того, не достаточно ясны основания для проведения оперативно-розыскных мероприятий. Из пяти возможных оснований для проведения оперативно-розыскных мероприятий, предусмотренных статьей 10 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», два не требуют документального подтверждения. Так, к числу оснований для проведения оперативно-розыскных мероприятий, относится непонятное: «поступившая в органы, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, информация […]»[175] и «необходимость получения […] информации в интересах общества, государства […]»[176] (курсив наш. - автор). Между тем, все остальные основания[177] имеют документальное выражение и не вызывают вопросов, это: «наличие возбужденного уголовного дела», «письменное поручение следователя по расследуемым уголовным делам», «постановление Генерального прокурора […], а также письменные указания прокурора», «судебные акты» и «запросы международных правоохранительных организаций».
Закон «Об оперативно-розыскной деятельности» допускает, что представители власти, задействованные в оперативно-розыскных мероприятиях, способны, согласно статье 15, своими действиями создать угрозу жизни, здоровью и имуществу граждан. Такие действия, согласно закону, допустимы, однако, лишь в случаях «крайней необходимости и необходимой обороны», а также в пределах, не допускающих создание «реальной»[178] угрозы жизни, здоровью и имуществу граждан. При этом закон не разъясняет, как и кем должна оцениваться «реальность» такой угрозы.
Исходя из вышесказанного, можно заключить, что обстоятельства проведения оперативно-розыскных мероприятий, проводимые, согласно закону, «на основе конспирации», а также сочетания «гласных» методов с «негласными» [179], и обширные полномочия органов и сотрудников, осуществляющих оперативно-розыскные мероприятия, требуют повышенных гарантий защиты лиц - объектов таких мероприятий.
На лиц, являющихся объектами оперативно-розыскных мероприятий, должны распространяться гарантии защиты от пыток, применимые к «лицам, подвергаемых задержание или заключению в какой бы то ни было форме»[180]. Процессуальный статус таких лиц должен быть четко определен.
Оперативно-розыскные мероприятия, способные повлечь вред достоинству и личной неприкосновенности человека, такие как: опрос, личный досмотр, задержание, захват, должны осуществляться с обязательной санкции прокурора, а лучше - суда. При этом рекомендуется распространить предложение Верховного Суда Республики Казахстан о передаче санкционирования специальных оперативно-розыскных мероприятий от прокуратуру суду[181] также на указанные оперативно-розыскные мероприятия, разделяя мнение Верховного Суда о том, что «органы прокуратуры, являясь стороной обвинения в уголовном судопроизводстве, предавая обвиняемого суду, заинтересованы в исходе дела, а именно, в вынесении обвинительного приговора, […] и при санкционировании специальных [а наш взгляд - также тех, которые угрожают личной неприкосновенности и достоинству человека] оперативно-розыскных мероприятий […] не могут быть объективными»[182].
Сам Закон «Об оперативно-розыскной деятельности» не должен допускать разночтений, неясностей и ссылок не определенные нормативно-правовые документы. Все основания для проведения оперативно-розыскных мероприятий должны иметь документальное подтверждение.
1.1.2. Административное задержание
Кроме обстоятельств проведения оперативно-розыскных мероприятий и производства уголовного задержания, угроза применения пыток также существует при осуществлении административного задержания. По сравнению с уголовным, порядок административного задержания, определяемый законом, предлагает ограниченный круг гарантий защиты от пыток.
Административное задержание как мера обеспечения производства по делу об административном правонарушении выражается во «временном лишении физического лица личной свободы, в частности, свободы действия и передвижения с принудительным содержанием в специальном помещении в течение определенного времени с целью пресечения его противоправных действий»[183].
Перечь оснований для административного задержания и органов, правомочных их осуществлять, определяется законом.
Также как и при производстве уголовного задержания, факт административного задержания и доставления подтверждается протоколом. В КоАП, однако, без отсылки на какие-либо нормативно-правовые акты, не указывается о сроках доставления задержанного в соответствующий орган для составления протокола, в случаях, когда невозможно его составление на месте, а указывается лишь, что доставление должно быть произведено в «возможно короткий срок»[184]. Настораживает то, что и от этого, без того недостаточно четкого, требования допустимы отступления. Кроме того, КоАП не обязывает уведомлять лиц, подвергнутых административному задержанию, об их правах. Третья сторона (родственники, администрация по месту работу или учебы, а также защитник) уведомляются только по просьбе задержанного. При этом в Кодексе не уточняется, в течение какого времени третья сторона подлежит уведомлению, и может ли сам задержанный уведомить третью сторону по своему выбору.
Во избежание применения в таких обстоятельствах пыток или жестокого, бесчеловечного, либо унижающее достоинство обращения, Кодекс об административных правонарушениях следует дополнить более весомыми гарантиями защиты от пыток, в частности, правом быть информированным о своих правах в момент задержания, правом задержанного самостоятельно уведомить третью сторону по своему выбору о своем задержании и месте удержания, а также ограничить время составления протокола задержания и доставления конкретными сроками.
2. Заключение под стражу. Нахождение под стражей
Кроме задержания подозреваемых по уголовным делам либо в связи с совершением административного правонарушении, другим обстоятельством наиболее частого применения пыток является помещение задержанных под стражу.
Международные стандарты[185] устанавливают, что задержанные подозреваемые должны содержаться в специально отведенных для этого местах и не допускают содержания в отсутствие доступа к внешнему миру, т.е. incommunicado.
Именно в условиях отсутствия доступа к внешнему миру чаще всего совершаются пытки.
В Казахстане, отсутствие внешнего контроля за положением задержанного подозреваемого (де-факто или де-юре) может возникнуть в следующих обстоятельствах:
Y в ходе доставления задержанного подозреваемого в орган дознания, следствия;
Y вне уведомления прокурора и родственников задержанного (обычно, в период между фактическим задержанием и составлением протокола, или после составления протокола до положенного по закону уведомления прокурора и родственников задержанного);
Y вне официальной регистрации задержанных.
Как известно, период между процессуальным оформлением задержанного, т.е. составлением протокола задержания, и его фактическим задержанием, может составлять 3 часа[186]. При этом время фактического задержания указывается в протоколе со слов лиц, его произведших, а не самого задержанного. Кроме того, уголовно-процессуальное законодательство предполагает обязательное уведомление прокурора[187] и близких[188] подозреваемого о произведенном задержании в течение 12 часов с момента составления протокола задержания. Таким образом, задержанный может находиться в руках заинтересованного в его поимке органа, без регистрации, в течение 15 часов с момента своего физического задержания, и это еще при условии, что время («тот час с точностью до минуты»[189]) его фактического задержания не будет сфальсифицирован. Возможность фальсификации времени фактического задержания подтверждается, в частности, в Нормативном постановлении Верховного Суда Республики Казахстан от 28 декабря 2009 года № 7: «Нередко граждане задерживаются без достаточных на то законных оснований, при этом […] в протоколах искажается время фактического задержания […], которое «подгоняется» к дате составления протоколов, сами же протоколы оформляются значительно позже задержания».
В это время задержанных могут удерживать в частных или служебных машинах, служебных кабинетах, частных квартирах, вне правового поля, а значит в отсутствие каких-либо гарантий защиты.
Из сообщений в СМИ за 2011- 2012 годы, опубликованных на веб-сайте Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности[190]:
«В селе Ащесай (Западно-Казахстанская область) молодого человека Алексея Ложкина полицейский избивал совместно с акимом, вывезя его в багажнике автомашины в соседнее село».
«В Райымбекском районном отделе полиции (Алматинская область) местные стражи порядка систематически пытали ни в чем не повинных граждан, заставляя их брать на себя чужие преступления. Причем, стражи порядка издевались над задержанными не только в ИВС, но и в собственных сараях. В ходе расследования там были обнаружены следы зверств».
«21 декабря, 2011 года сотрудники Жетысузского РУВД г. Алматы задержали четверых членов семьи Оглы (фамилия) - отца, мать и двух братьев. Забрали их прямо из квартиры, после чего задержанные были доставлены в РУВД, где их поместили в разные кабинеты и начали многочасовой допрос, что называется, с пристрастием. С 6 часов утра до 23 вечера их всех методично избивали, заставляя сознаться в убийстве. То есть, называя вещи своими именами, полицейские в течение 17 часов пытали задержанных, выбивая из них признательные показания».
«В Тюлькубасском РОВД (Южно-Казахстанская область) задержанного закрыли в актовом зале РОВД. А утром перевезли на съемную квартиру, где продолжили экзекуцию. К обеду сломали и его, тот написал все, что от него требовали. Отпустили [задержанных] только вечером, объявив, что им нечего бояться, нужно ждать вызова в суд в качестве свидетелей. Факт задержания и пребывания «потенциальных свидетелей» под стражей в течение почти суток нигде зафиксирован не был».
Чтобы не допустить подобных ситуаций правового вакуума, когда задержанные, фактически, находятся за рамками закона, нужно, чтобы закон охватывал все возможные обстоятельства пребывания задержанных в распоряжении сотрудников правоохранительных органов.
Одна из таких гарантий - обязательная фиксация момента фактического задержания. Сейчас закон не предусматривает незамедлительной фиксации или регистрации момента фактического задержания. Время фактического задержания, как было отмечено выше, регистрируется в течение 3-х часов, при составлении протокола задержания. При этом время фактического задержания указывается со слов лиц, его произведших, заинтересованных в ходе уголовного расследования. Неудивительно, что нередко время фактического задержания искажается в угоду интересам правоохранительных органов. Момент задержания, по большому счету, ни к чему не обязывает сотрудников правоохранительных органов. В момент задержания и доставления задержанный лишен возможности информировать близких или иных лиц о своем задержании. На тот момент он не имеет процессуального статуса, а значит, лишен процессуальных прав.
Регистрация задержания в момент фактического задержания с одновременным уведомлением задержанного о его правах послужила бы дополнительной гарантией защиты от пыток. Регистрация фактического задержания может выражаться в незамедлительном телефонном уведомлении третьей стороны (напр., надзорного органа, защитника) о задержании и планируемом маршруте доставления задержанного либо видео-фиксации процесса задержания посредством автомобильного или налобного видео-регистратора с указанием времени и даты записи с немедленной передачей данных в надзорный орган.
Другой важной гарантией является обязательная регистрация задержанных и других посетителей в органы внутренних дел.
Похвально в этой связи принятие «Инструкции о порядке электронного учета посетителей в органах внутренних дел областных центров и крупных городов»[191], принятой Совместным приказом Генерального Прокурора и Министра внутренних дел Казахстана в конце 2012 года. Инструкция направлена на соблюдение контроля за соблюдением конституционных прав граждан при доставлении (обращении) в органы внутренних дел. Согласно Инструкции, любое нахождение посетителя в здании органа внутренних дел «свыше трех часов (доставленных) или четырех (иная категория посетителей) часов» по данным системы электронного учета посетителей обязывает постового «незамедлительно сообщать об этом оперативному дежурному», который также «незамедлительно» должен «информировать об этом начальника органа дознания и дежурного прокурора» для «выявление и пресечения фактов нахождения посетителей в зданиях органов внутренних дел свыше срока, установленного законом». «В случае незаконности и необоснованности таких» случаев, дежурный прокурор обязан принять меры к восстановлению нарушенных прав граждан и доложить об этом вышестоящему прокурору.
В базу данной системы электронного учета постовой полицейский обязан заносить данные посетителей (статус посетителя, дату и время прибытия (доставления), должность и фамилию лица, принимающего (доставившего) посетителя, номер служебного кабинета, в который следует (доставляется) посетитель, основания посещения (доставления). Обновление базы данных производится, согласно Инструкции, каждые три часа.
Эта инициатива, безусловна, приветствуется. Желательным бы только было ее распространение на все другие правоохранительные органы, на все их подразделения, по всей территории страны, не ограничиваясь лишь «областными центрами и крупными городами».
Также, следственные изоляторы должны быть возвращены, а из КНБ - переданы, в ведение гражданского министерства. Обвиняемые, к которым применена мера пресечения в виде ареста, ни в коем случае не должны находиться под стражей органа уголовного преследования. Это противоречит и принципу презумпции невиновности, и нарушает требования статьи 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах, и является отступлением от обязательств по статье 2 Конвенции ООН против пыток о необходимости принятия эффективных административных и правовых мер, обеспечивающих защиту от пыток.
3. Пытки в местах лишения свободы
Следующим обстоятельством, в котором чаще всего применяются пытки, является содержание в местах лишения свободы.
В местах лишения свободы пытки, как правило, применяются с целью наказания за дисциплинарные нарушения, т.е. нарушения правил поведения осуждённых, либо непослушание или неподчинение.
Наиболее распространёнными видами незаконного обращения с заключенными являются:
Y коллективное наказание больших групп заключенных при любом, даже незначительном, нарушении правил содержания под стражей хотя бы одним из них;
Y принуждение к вступлению в различные самодеятельные организации, сотрудничающие с администрацией;
Y подчинение военизированным порядкам: изнуряющее марширование, коллективное пение, бессмысленный труд (раскапывание и закапывание ям, т.п.).
Любое неподчинение этим противозаконным требованиям сопровождается репрессиями: избиения, пытки, заключение в штрафные изоляторы и помещения камерного типа.
Жалобы заключенных на пытки редко выливаются в полноценное уголовное расследование. Как правило, все заканчивается внутренней проверкой, в результате которой жалобы заключенных объявляются необоснованными.
Сами заключенные заявляют, что не видят смысла жаловаться: что их жалобы всё равно не расследуются; что они убеждаются в произволе и безнаказанности сотрудников учреждений; что они боятся преследований со стороны администрации; что доказать сам факт пыток, а тем более, виновность указываемых в жалобе лиц, самим заключенным представляется чрезвычайно трудным (редко, когда заключенным удается заснять следы пыток или жестокого обращения или добиться своевременного посещения общественной наблюдательной комиссии). Заключенные жалуются на бездушность и бездействие медицинских работников учреждений, на которых, казалось бы, можно положиться при фиксации следов побоев или других видов жестокого обращения или пыток.
Специальный докладчик ООН по пыткам по итогам своего визита в Казахстан в мае 2009 года, заключил, что «де-факто не имеется действенного механизма подачи жалоб».
В связи с этим, эффективная система подачи и рассмотрения жалоб заключенных и лиц, находящихся под стражей, является особо необходимой в качестве меры защиты заключенных или задержанных от посягательств на неприкосновенность их жизни и достоинства.
Заключенные должны иметь право конфиденциальной подачи жалоб во внешние органы, как того требуют европейские[192] и международные нормы[193]. Каждая жалоба должна быть, при этом, незамедлительно рассмотрена. Ответ на жалобу должен быть обоснованным, позволяющим его такое же мотивированное обжалование при последующей необходимости. На время проведения проверки и расследования заключенные должны переводиться в другое место, где они не могли бы быть подвергнуты давлению и преследованию со стороны должностных лиц, на действия которых они жалуются.
Таким образом, нарушение права заключенных и задержанных на свободу от пыток может быть преодолено созданием механизма беспрепятственного направления и эффективного и оперативного рассмотрения жалоб заключенных на пытки или жесткое обращение, а также соответствующее наказание виновных.
IV. Рекомендации
С целью предупреждений пыток и иных жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения или наказания, соблюдения прав участников уголовного процесс, прав лиц, лишенных свободы, и прав человека в целом, выполнения международно-правовых обязательств, Казахстану рекомендуется:
1. В законодательстве Казахстана привести понятия «фактическое задержание», «момент задержания», «момент составления протокола», «задержанный», «лицо, подозреваемое в совершении преступления», «задержанный подозреваемый», «подозреваемый» в согласование между собой, с учетом требований статей 9 и 14 Международного пакта о гражданских и политических правах.
2. Для обеспечения гарантий защиты от пыток, права подозреваемых, предусмотренные статьей 68 УПК РК (при условии приведения их в полное соответствие с признанными международными стандартами[194]), должны распространяться в равной степени на лиц, подвергнутых задержанию, с момента их фактического задержания.
3. Предусмотреть в законе и обеспечить на практике соблюдение гарантий защиты от пыток в обстоятельствах проведения оперативно-розыскных мероприятий:
a. На лиц, являющихся объектами оперативно-розыскных мероприятий, должны распространяться гарантии защиты от пыток, применимые к «лицам, подвергаемых задержание или заключению в какой бы то ни было форме»[195]. Процессуальный статус таких лиц должен быть четко определен, а права обозначены, согласно процессуальному статусу.
b. Оперативно-розыскные мероприятия, способные повлечь вред достоинству и личной неприкосновенности человека, такие как: опрос, личный досмотр, задержание, захват, должны осуществляться с обязательной санкции прокурора, а лучше - суда.
c. Закон «Об оперативно-розыскной деятельности» не должен допускать разночтений, неясностей и ссылок на не определенные нормативно-правовые документы. Все основания для проведения оперативно-розыскных мероприятий должны иметь документальное подтверждение.
4. Кодекс об административных правонарушениях следует дополнить более весомыми гарантиями защиты от пыток, в частности, правом быть информированным о своих правах в момент задержания, правом задержанного самостоятельно уведомить третью сторону по своему выбору о своем задержании и месте удержания, а также ограничить время составления протокола задержания и доставления конкретными сроками.
5. Предусмотреть в законе и обеспечить на практике обязательную фиксацию времени и даты фактического задержания, либо путем телефонного уведомления третьей стороны (напр., надзорный орган, защитник), либо посредством автоматической видеорегистрации с передачей данных в надзорный орган, либо того и другого.
6. Ввести систему электронного учета посетителей во всех правоохранительных органах, всех их подразделения, по всей территории страны.
7. Следственные изоляторы должны быть возвращены (а из КНБ - переданы) в ведение гражданского министерства.
8. Передать учреждения системы исполнения наказаний в гражданское управление, включая медицинские службы в них.
9. Создать механизм беспрепятственного направления и эффективного и оперативного рассмотрения жалоб заключенных на пытки или жестокое, бесчеловечное либо унижающее достоинство обращение:
a. Заключенные должны иметь право действительно конфиденциальной подачи жалоб во внешние органы.
b. Каждая жалоба должна быть, при этом, незамедлительно рассмотрена.
c. Ответ на жалобу должен быть обоснованным, позволяющим его такое же мотивированное обжалование при последующей необходимости.
d. На время проведения проверки и расследования заключенные должны переводиться в другое место, где они не могли бы быть подвергнуты давлению и преследованию со стороны должностных лиц, на действия которых они жалуются.
Февраль 2013 г.
Директор по развитию SeLeV Consulting Group,
независимый эксперт по вопросам компенсации
вреда жертвам нарушений прав человека,
эксперт OSJI по вопросам компенсации морального
вреда жертвам пыток в Центральной Азии
Восстановление прав жертв нарушений прав человека:
основные принципы и современные практики компенсаций[196]
«Under article 14, a State party shall ensure that victims of any act of torture or ill-treatment under its jurisdiction obtain redress. States parties have an obligation to take all necessary and effective measures to ensure that all victims of these acts obtain redress. This obligation includes that State parties promptly initiate a process to ensure that victims obtain redress, even in the absence of a complaint, when there are reasonable grounds to believe that torture or ill-treatment has taken place» [197]
Несмотря на актуальность вопросов, связанных с присуждением и выплатами компенсаций вреда жертвам нарушений прав человека и в частности, жертвам пыток и жестокого обращения, едва ли можно утверждать, что в каком-то из государств мира создана система, полностью удовлетворяющая всем показателям адекватности, своевременности, эффективности и полноты восстановления прав жертв.
Пришло время описать уже состоявшиеся подходы и попытаться систематизировать связанные с вопросами компенсаций важные принципы и положения, которые отражены в разнообразных документах твердого и мягкого права и которые легли в основу практически реализованных механизмов в разных частях мира.
Итак, с какими же принципами и положениями, и с какими другими важными вопросами связаны вопросы компенсаций жертвам нарушений прав человека?
Во-первых, с основными принципами правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью.
Во-вторых, с принципами защиты и поощрения прав человека посредством борьбы с безнаказанностью.
В-третьих, с руководящими положениями, связанными с оказанием бесплатной юридической помощи.
В-четвертых, с вопросами образования в области прав человека для правоохранительных органов, служащих пенитенциарной системы, прокуратуры, судей и адвокатов, а также в системе высшего образования[198].
I. Кто является жертвой преступления? Кто является жертвой злоупотребления властью?
«Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью»[199] дает определения жертв:
А. Жертвы преступления:
1. Под термином «жертвы» понимаются лица, которым индивидуально или коллективно был причинен вред, включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные страдания, материальный ущерб или существенное ущемление их основных прав в результате действия или бездействия, нарушающего действующие национальные уголовные законы государств-членов, включая законы, запрещающие преступное злоупотребление властью.
Б. Жертвы злоупотребления власти:
18. Под термином «жертвы» понимаются лица, которым индивидуально или коллективно был причинен вред, включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные страдания, материальный ущерб или существенное ущемление их основных прав в результате действия или бездействия, еще не представляющего собой нарушения национальных уголовных законов, но являющегося нарушением международно-признанных норм, касающихся прав человека.
Формы возмещения вреда для жертв нарушений прав человека
o Реституция
o Компенсация
o Реабилитация
o Сатисфакция и гарантия неповторения
Что касается компенсации
Компенсация представляется в связи с любым, экономически оценимым ущербом, вызванным нарушением прав человека, таким как:
o а) физический и моральный ущерб;
o b) боль, страдания и эмоциональные переживания;
o c) упущенные возможности, включая образование;
o d) утрата доходов и способности получать доходы;
o e) разумные медицинские и прочие расходы по реабилитации;
o f) ущерб собственности или коммерческой деятельности, включая упущенную выгоду
o g) подрыв репутации и ущемление достоинства;
o h) разумные издержки на юридическую и экспертную помощь для получения возмещения.
II.[200] Сводный перечень принципов защиты и поощрения прав человека посредством борьбы с безнаказанностью содержит 4 общих принципа[201], связанных с возмещением ущерба (компенсацией):
Принцип 36: права и обязанности, вытекающие из обязательств возмещать ущерб
Принцип 37: процедуры подачи иска о возмещении ущерба
Принцип 38: гласность процедур возмещения ущерба
Принцип 39: сфера действия права на возмещение ущерба,
а также 4 принципа, касающихся индивидуальных мер по возмещению ущерба:
Принцип 40: меры по обеспечению реституции
Принцип 41: меры по предоставлению компенсации
Принцип 42: меры по реабилитации
Принцип 43: особые меры, касающиеся случаев насильственных исчезновений.
Итак, право на возмещение ущерба основывается на:
А. Общих принципах
Принцип 36[202]: Права и обязанности, вытекающие из обязательств возмещать ущерб
В результате любого нарушения какого-либо из прав человека возникает право жертвы или ее правопреемников на возмещение ущерба, которое предполагает обязанность государства возмещать ущерб и возможность обращать иск на лицо, совершившее нарушение.
Комментарий: принцип создает причинно-следственную связь между правом жертвы или ее правопреемников на возмещение ущерба и обязанностью государства возмещать ущерб. Также принцип охватывает любые нарушения какого-либо из прав человека (без исключений). Принцип также поддерживает возможность искового производства в отношении лиц, совершивших нарушения, - будет ли иск подан напрямую жертвой или ее правопреемниками, или же он будет подан к лицу, совершившему нарушение прав человека, в регрессном порядке самим государством, предварительно компенсировавшим вред жертве или ее правопреемникам.
Принцип 37: Процедуры подачи иска о возмещении ущерба
Любой жертве должна быть предоставлена возможность воспользоваться легкодоступной, оперативной и эффективной процедурой подачи иска, содержащей ограничения в отношении срока давности, установленной в принципе 27, в ходе этой процедуры жертве должна быть обеспечена защита от запугивания и репрессий.
Осуществление права на возмещение ущерба включает доступ к применимым международным процедурам.
(Дополнительно принцип 27: Ограничения в отношении срока давности)
Срок давности, как с точки зрения преследования, так и с точки зрения наказания, не может исчисляться в течение периода, когда отсутствуют эффективные средства правовой защиты.
Срок давности не применяется в отношении тяжких преступлений по международному праву, которые, по своей природе, не погашаются давностью.
В случае действия срока давности он не применяется в отношении гражданских или административных исков, предъявляемых жертвами в целях возмещения понесенного ими ущерба).
Комментарий: данный принцип характеризует процедуру подачи иска о возмещении ущерба. Процедура должна быть такой, чтобы не создавать дополнительных сложностей для человека и так уже ставшего жертвой нарушения прав человека. Именно поэтому принцип подчеркивает, что данная процедура должна быть легкодоступной для жертвы, не занимать много времени (оперативной), а также заканчиваться реальным присуждением и выплатой ущерба и компенсаций (не формальной, а реальной). Жертвы тяжких преступлений не должны быть ограничены сроком давности в подаче гражданских и административных исков (как гласит ч. 3 принципа 27). В ходе процедуры жертва должна быть свободна от запугиваний и репрессий, а также надежно защищена от любых подобных посягательств. Также этот принцип устанавливает взаимосвязь с международными процедурами, так как осуществление права на возмещение включает доступ и к международным органам.